†.: Настоящим "Неформалам" - посвящается :.†

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



- Анатолий Оноприенко (Россия, СССР)

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Досье Анатолий Оноприенко:

Анатолий Оноприенко является наряду с Чикатило одним из самых кровожадных убийц бывшего Советского Союза, так же, как и Чикатило, он широко известен на западе. На пике своей известности, в середине девяностых, он возглавил рейтинг самых кровожадных убийц последних двух веков по данным информационного агенства «Франс-Пресс». Не зря.

Анатолий Оноприенко родился в 1959 году в небольшом селе в Житомирской области. Мать Толи умерла, когда ему еще не было и пяти лет, а отец к этому времени уже ушел из семьи. До семи лет он жил с дедом и бабушкой, потом воспитывался в приюте. Детство Оноприенко было нелегким и безрадостным, он был лишен семьи, и это, возможно, повлияло на становление его как грабителя и серийного убийцы.

Молодость у будущего маньяка была вполне обыденной. После приюта учился в техникуме на лесника, не закончил, пошел в армию. Отслужив под Ленинградом, вернулся на Украину, учился в мореходном училище в Одессе, а после до 1986 года ходил матросом-мотористом на нескольких судах. После увольнения с флота работал начальником пожарной охраны в городе Днепропрудный Запорожской области.

Оноприенко начал свою «карьеру» в 1989 году, промышляя грабежами со своим сообщником Сергеем Рогозиным, ветераном Афгана. Первыми его жертвами стали муж и жена, которых Анатолий застрелил, когда те шли к своей машине. Позже, на суде, Оноприенко скажет, что не получил от убийства ни удовольствия, ни выгоды.

Всего в 89-ом году были убиты девять человек, все убийства были совершены схожим образом: Оноприенко просто расстреливал свои жертвы. Среди прочих погиб 11-летний мальчик, спящий в машине. Вместе с ним были застрелены и другие пассажиры, четыре человека; все тела Анатолий сжег. Об этом эпизоде Оноприенко скажет, что у него не было намерения убивать людей, целью нападения было простое ограбление.

После этого года в кровавой серии Оноприенко наступил длительный промежуток. С 89-го по 1996 год он нелегально, без визы, путешествовал по Европе, откуда был два раза выслан: из Германии и из Австрии. Мало известно, чем занимался Оноприенко в этот отрезок времени, по его собственным словам он был простым рабочим. Однако существует версия, по которой Анатолий жил разбоем, кражами со взоломом и мелкими ограблениями, скорее всего, она абсолютно соответствует действительности. Впрочем, подтверждений тому, что в Европе Оноприенко мог убивать, нет, сам он он это категорически отрицает.

Продолжил свои убийства он уже в Украине, когда окончательно вернулся туда в в конце 1995 года. Теперь убийца действовал без сообщников, хладнокровно, по четкой, хорошо отработанной схеме. В нем нет ни капли жалости к своим жертвам, о чем он не раз скажет на суде. «Я никогда не сожалел ни о чем, и я ни о чем не сожалею сейчас», — вот его собственные слова.

Свою новую серию, которая станет действительно ужасающей, Анатолий Оноприенко начинает на западе Украины с убийства Николая Зайченко и его семьи. Зайченко, его жена и двое детей были хладнокровно застрелены, как и предыдущие жертвы маньяка. Оноприенко поживился обручальными кольцами, кое-какими драгоценностями, теплыми вещами. Уходя, он поджег дом.

Об одном из своих убийств Оноприенко сам рассказывал так: «Когда все уже спали, вошел. Сначала застрелил хозяина, потом его жену, которая умоляла: „не стреляй“, зарезал шестилетнего и задушил трехмесячного малыша. Потом поджег дом». Как видно, в убийце не было ни капли жалости даже к своим жертвам-детям.

Следующие убийства были совершены в последний день года, 31 декабря 1995-го. Семье Крючковых так и не удалось отметить праздник: в их дом ворвался маньяк с ружьем. Семейная пара и две молодые девушки, их дочери-близняшки стали новыми жертвами убийцы, которого прозвали «Терминатором»: с такой легкостью расправлялся он и со взрослыми мужчинами, и с их семьями. Тело одной из девушек найдено на кухне, перед смертью она была настолька напугана, что прокусила себе руку до кости. Ее матери Оноприенко отрубил палец — не мог снять обручальное кольцо. И из этого дома преступник забрал немногие дорогие вещи, и этот дом сгорел дотла вместе со своими мертвыми хозяевами: маньяк практически всегда действовал одним способом.

Тем же праздничным днем, который для жителей тихого села Братковичи обернулся неслыханной трагедией, и все тем же способом были убиты еще двое мужчин, которые, возможно, были свидетелями предыдущей бойни.

Не прошла и первая неделя нового 1996 года, а Анатолий Оноприенко уже продолжил свои ужасающие похождения. 5 января в Запорожской области убиты четыре человека: двое мужчин в сломавшейся машине, случайный пешеход и постовой милиционер. Еще четверо стали жертвами убийцы на следующий день, у застреленой женщины Оноприенко помимо колец и сережек снял туфли и забрал две сумки с продуктами. Все преступления были совершены у шоссе Бердянск-Днепропетровск, в основном Оноприенко убивал людей в припарковавшихся машинах.

17 января Оноприенко вновь наведывается в Братковичи. Село, ставшее главной ареной действий бессердечного маньяка, потеряет 7 человек: для семьи, состоящей из 5 человек (двух взрослых, двух пожилых человек и шестилетнего ребенка) и еще двух случайно встретившихся Оноприенко людей этот день станет роковым.

В это время убийца жил у своего двоюродного брата Петра, в военном городке Яворове всего в 30-ти километрах от места совершения своих преступлений. Там же Оноприенко знакомится с Анной Козак, разведенной женщиной чуть младше его самого. Анна работает парикмахером, имеет собственную квартиру, у нее двое детей. Буквально с первого взгляда влюбившись в Анатолия, она приглашает его переехать жить к себе.

Женщина счастлива, что смогла встретить такого мужчину как Анатолий — рассудительного, спокойного — надежную опору в жизни. Разумеется, у нее не возникает ни малейшего подозрения по поводу другой жизни любовника, а тот, то под предлогом поездки к брату, то просто «по делам», колесит по стране, вырезая целые семьи.

Четверо человек (двое из них дети) застрелены в киевской области 30 января. Спустя три недели в Облевске в Житомирской области убита семья Дубчак: отец и сын — выстрелом из ружья, мать и дочь до смерти забиты молотком. 27 февраля в Львовской области убита семья Бондарчук, двух детей Оноприенко зарубил топором, и их сосед.

Последние свои убийства преступник совершил 22 марта 1996 года, традиционным способом лишив жизни семью неподалеку от все тех же Братковичей. Еще пять человек добавил Оноприенко к своему кровавому счету, одного ребенка буквально вспоров ножом от живота до горла.

Украинская милиция работала в повышенном режиме: маньяка (теперь стало ясно, что это один человек, а не группа сообщников, как полагали сначала) необходимо поймать во что бы то ни стало. По словам его адвоката Руслана Мошковского, сказанным много лет спустя, остановить убийцу можно было еще в начале его кровавого разгула в 1989-м году. Тогда Рогозина и Оноприенко уже практически обвинили в совершении нескольких убийств, все улики были налицо. Однако в последний момент все сорвалось, по неизвестной причине копать под Оноприенко перестали. (Подробнее об этом эпизоде можно прочесть в интервью Мошковского).

Наконец, спустя месяцы трудоемкой работы, проделанной правоохранительными органами, убийцу удалось вычислить, стало известно, где он проживает. Облава на преступника стала самой масштабной за всю историю Украины, к делу были подключены спецподразделения, вооруженные тяжелым оружием, всего было задействовано около 2000 человек.

Все эти меры оказались лишними. 16 апреля Оноприенко, даже не подозревающий, насколько масштабная охота за ним развернута, спокойно открыл входную дверь квартиры Анны Козак. Ворвавшиеся милиционеры мгновенно скрутили Анатолия. Так страшной серии убийств, начавшихся еще в СССР и продолжавшихся шесть кровавых лет, был положен конец.

После этого Оноприенко долгое время содержался в одиночной камере, воспользовавшись значительной задержкой в начале судебного процесса, которые, к несчастью, нередко случаются в отечественном правосудии. Большую часть времени заняла подготовка сторон к суду, т.к. объем дела составлял огромное количество томов, кроме того, роль сыграли некоторые проблемы с финансированием: необходимо было оплатить проезд и проживание более чем 400-м свидетелям.

Наконец, 24 ноября 1998 года процесс начался. Как уже было сказано, адвокатом Оноприенко был Руслан Мошковский, интервью которого, где содержится достаточно интересная информация и о деле, и о суде, можно прочесть на сайте. Кстати, во время процесса преступник просил заменить ему адвоката на более опытного и независимого, однако его просьба была отклонена.

Вокруг суда над «Терминатором» разгорелся невероятный ажиотаж. Зал заседаний практически всегда был переполнен, во время слушаний люди толпились вокруг здания суда. Самого убийцу приходилось защищать не менее тщательно, чем окружающих людей от него: практически все желали Оноприенко смерти, при этом многие заявляли, что она должна быть мучительной.

Во время слушаний Оноприенко вел себя достаточно вызывающе. Он отказывался называть свою национальность, называл себя «заложником правосудия», не давал показаний. В то же время он совершенно спокойно признавал убийства более 50-ти человек, больше того, как будто гордился ими, приписывая себе еще больше. Он совершенно спокойно рассказывал об убийстве им маленьких детей, заявляя при этом, что они не вызывали в нем ни капли сострадания, ни эмоционального всплеска, в общем, никаких эмоций.

Объяснял свои преступления убийца тем, что некий голос свыше приказывал ему убивать. Верится с трудом, кроме того, подобная «отмазка» преступников далеко не нова, вспомним хотя бы Дэвида Берковица. Вообще, о побуждениях к убийствам Оноприенко говорил много и достаточно надуманно. Если верить его словам, получается следующая картина.

Убийцей было запланировано 3 серии убийств, каждая направлена якобы во благо: 9 жертв в первой (против умирающего коммунизма), 40 во второй (против неонационализма) и более 300 в третьей (против чумы XXI века). Объясняется это тем, что покойников поминают на девятый и сороковой дни, а также каждый год. Первая серия была совершена вместе с Сергеем Рогозиным (его роль в этой «мистической» истории Оноприенко не объясняет), но действуя в одиночку, убийца «перевыполнил план»: на его счету 43 человеческие жизни. Очередной кровавой череде помешал арест, спасти человечество от чумы «благодетелю» не удалось.

Очевидно, в общем-то, что бредни Оноприенко преследовали несколько целей, как то: выставление себя более ненормальным, чем оно есть на самом деле, или обыкновенная игра на публику. Впрочем, его слова о многих новых жертвах, скорее всего, не были пустым звуком. Своему адвокату же (с его слов) подсудимый заявил, что совершал свои убийства из-за желания поживиться. Это, впрочем, тоже сомнительно: никакой особенной прибыли от преступлений не было. Так или иначе, процесс над маньяком продолжался.

Суд длился около четырех месяцев и закончился вынесением Оноприенко смертного приговора 3 марта. Судье пришлось зачитать приговор несколько раз, т.к. многие люди выкрикивали с мест оскорбления и проклятья в адрес подсудимого, и в зале заседания стоял невероятный шум. Приговор о расстреле Оноприенко встретил, спокойно уставившись в пол. Его сообщник Сергей Рогозин был приговорен к 13 годам лишения свободы (обвинение просило 15).

В 2000 году на Украине был введен мораторий на смертную казнь, приговор не был приведен в исполнение. Однако жители Житомира и других украинских городов организовали сбор подписей под обращением к президенту Кучме, призывающим приостановить действие моратория специально для Оноприенко. Эти требования выполнены не были. С тех пор прошло уже более семи лет, а он все так же содержится в Житомирской тюрьме. Охранники говорят, что преступник много читает, ведет себя сдержанно и прилично и надеется когда-нибудь выйти на свободу. Однако хочется верить, что это никогда не произойдет, ведь однажды Оноприенко сказал: «Если мне удасться выйти, я снова начну убивать».

Автор — Rouge, помощь в подготовке материала — Саша, T-34.
Материал сайта http://www.serialkillers.ru/

2

Интервью с адвокатом Оноприенко Мошковским.:

Это интервью адвоката серийного убийцы Анатолия Оноприенко Руслана Мошковского. Автор интервью — Татьяна Никуленко, источник — газета «Бульвар Гордона». Материал опубликован 10 января 2006 года.

— Наверное, не слишком приятно войти в историю защитником маньяка Оноприенко, на кровавом счету которого 52 загубленные жизни. Скажите, вы могли отказаться от этой неблагодарной миссии?

— По закону, когда статья Уголовного кодекса предусматривает высшую меру наказания, участие адвоката в процессе обязательно. Если подсудимый неимущий, как в случае Оноприенко, и не может оплатить такие услуги, защитника ему предоставляет государство. И не важно, хочешь ты того или нет, — тебя могут и обязать. Что, торговаться начнешь?

— Но почему именно вам выпал этот жребий?

— Об этом лучше спросить у людей, которые назначили меня. В то время коллегию по уголовным делам Житомирского облсуда возглавлял Степан Михайлович Белецкий, лет 25 занимавший эту должность. Он прекрасно знал все юридические кадры, всех адвокатов, судей и почему-то предложил мою кандидатуру…

— Вы отдавали себе отчет, за какую махину беретесь?

— Хотя об Оноприенко уже кое-что писали, все как-то мимо прошло. Впервые я столкнулся с этим только в кабинете судьи Дмитрия Липского, председательствовавшего в процессе. Зашел к нему: «Дайте, пожалуйста, дело. Надо ознакомиться». Он говорит: «Бери, читай» — и показывает в угол, где на полу лежала кучка метр на метр. 100 томов по 250-300 страниц в каждом! Немая сцена.

— И вы все от корки до корки проштудировали?

— Их физически нельзя было прочитать, и смысла не было. Чтобы понять вкус борща, необязательно съесть полную кастрюлю. Если там экспертиза на пяти-шести страницах, я же не биолог, не микробиолог, не врач, чтобы глубоко вникать в тонкости. В основном знакомился с выводами специалистов…

— Вообще-то, на таких громких делах западные адвокаты делают себе имя. Это реклама, как теперь говорят, пиар.

— У коллег даже мысли не возникло, что у меня был там какой-то интерес. Адвокаты — наши житомирские, с большим стажем — относились ко мне даже с сочувствием. Если же еще учесть, что процесс шел четыре месяца, а платили по гостарифам мизер — 17 гривен грязными в день…

Я свою работу сделал и постарался забыть об этом, потому что вспоминать тяжело. Поймите, сопереживая не Оноприенко, а потерпевшим, я тем не менее выполнял свой профессиональный долг. Горше всего было то, что некоторые люди могли меня отождествлять с моим подзащитным, который причинил им столько горя. Что ж, я не обижался, даже если кто-то обо мне плохо подумал. Не дай Бог никому оказаться на месте человека, потерявшего сына, дочь, внуков, всех родственников. Горе такой утраты безмерно и невосполнимо.

— Я так поняла, что вы открыли первый том и у вас от увиденного волосы встали дыбом?

— Многие адвокаты — думаю, это правильный путь — начинают с обвинительного заключения. Просмотрел я его (оно состояло из двух томов) и понял, что надо пообщаться с подзащитным. Оноприенко сидел в Житомирской тюрьме. Ко мне вывели невысокого роста, щуплого, неприметного мужичонку. Самое запоминающееся во внешности — шапочка спортивная. Но голос звучал уверенно. Он всегда знал, чего хочет, и гнул свою линию.

— О чем можно беседовать с глазу на глаз с маньяком?

— Ответить на этот вопрос трудно, поскольку существует такое понятие, как адвокатская тайна. Я больше слушал его героические рассказы о путешествиях по Европе. Он же в 89-м году, совершив несколько убийств, махнул за границу и лет пять там околачивался, его дважды оттуда выдворяли. Вот и живописал, как дурил немцев, как во Французский иностранный легион чуть было не записался, как оказался в кутузке в Германии.

Вначале мой подзащитный мало интересовался предстоящим судом: мол, у меня исход один — «вышка». Но я ему объяснил, что это, в принципе, не так. «Решается вопрос об отмене смертной казни, — говорю (в то время она еще не была отменена, но мораторий на исполнение уже наложили). — Украина стремится в Европу, поэтому ты вряд ли будешь казнен».

— Противно было?

— Знаете, адвокату приходится отбрасывать эмоции, как, скажем, хирургу, которому привезли на операцию бандита. Он же не будет разбираться, кто лежит на операционном столе, а сначала возьмется за скальпель. Вот и я думал лишь о том, чтобы выполнить свою работу, насколько у меня хватает ума и способностей.

Не секрет, были времена, когда ты приходил в изолятор временного содержания и из комнат раздавались нечеловеческие крики, как в гестапо. Поэтому любой адвокат, начиная работать с подзащитным, первым делом пытается выяснить, не ширма ли это следствие? Не заставили ли его подзащитного взять на себя чужую вину? И я прямо спросил Оноприенко: «Скажи честно, к тебе применяли насилие?». Он ответил, и очень убедительно: «Меня никто не тронул пальцем».

— Надо же! Не всем так везло. Помнится, за три недели до его задержания во Львовской области бравые милиционеры замучили до смерти 29-летнего Юрия Мозолу, на которого пытались повесить грехи Оноприенко.

— И это, увы, не единственный случай. В деле был эпизод, когда Оноприенко со своим подельником Рогозиным расстрелял семью поляков Василюков (они ехали на своей машине то ли в Днепропетровск, то ли в Запорожье в гости и заночевали у дороги в районе Корца Ровенской области).

Убийцы забрали копеечный «улов», а автомобиль с трупами сожгли… Поскольку пострадали иностранцы и расследование стояло на особом контроле, милиция взялась за него рьяно. Тут же, по горячим следам, арестовала двух наркоманов — мужчину и женщину. Этих несчастных так старательно «убеждали» в необходимости признаться, что один вроде бы повесился в тюрьме, а второй умер в больнице. Судить некого, зато можно было отрапортовать в Варшаву, что преступление раскрыто. К материалам дела приобщены и приказы о присвоении очередных офицерских званий — полковничьего и так далее — особо отличившимся милиционерам…

Конечно, против этой машины трудно устоять. И любой адвокат смотрит: не взял ли его подзащитный на себя чужую вину? Не оговорил ли себя под угрозой расправы? А Оноприенко несколько лет, с 16 апреля 96-го, когда его задержали, до середины 98-го находился под следствием, и кто только с ним за это время не работал… Я несколько раз его спрашивал: «Объем материала большой, много эпизодов. Скажи конкретно, где ты чувствуешь несправедливость? Может быть, ты каких-то убийств не совершал, тебе что-то милиция приписала?». — «Руслан Иванович, — ответил он. — Все, в чем меня обвиняют, мое. Эти руки по локоть в крови».

Признаюсь, подзащитный очень облегчил мне задачу. Он все признавал, охотно давал показания. Там, в общем-то, и не было никакой необходимости в физическом воздействии. Складывалось впечатление, что свои злодеяния Оноприенко носил, как награды, чуть ли не в заслугу себе ставил. «Да, — твердил, — убивал и убивать буду». Мне кажется, он намеренно шокировал общественность, внушал ей, что нормальный человек такого сделать не может. Чтобы люди думали: «Смотрите, он же дурак. Больной на голову! Кого судят?».

И ведь действовало. Даже коллеги, работники правоохранительных органов, в личных беседах высказывали сомнения по поводу его психического здоровья. Но я такое поведение расцениваю все-таки как изощренный способ самозащиты. И защищался он очень грамотно, расчетливо, используя малейшую возможность. Видно, у него от природы звериное чутье и сообразительность.

— Его никто не навещал в тюрьме?

— Что вы! Анна Козак, с которой он жил в последнее время, и в суд не приехала. А с женщиной, которая родила ему сына, Оноприенко расстался задолго до ареста. По ее словам, он был спокойным, рассудительным, основательным…

— Обычно адвокаты, чтобы установить контакт с подзащитными, стараются угостить их чем-то, подсластить тюремный рацион. А вы?

— Никогда такими вещами не занимался, но в этом случае тоже взял с собой пару конфет, пачку сигарет — согласовал, конечно, чтобы потом не возникало ко мне лишних вопросов. Оноприенко хмыкнул: «Я не курю», — однако пачку оставил себе, как сказал, на память о знакомстве. Но контакт у меня с ним установился деловой, не из-за подачек, а в результате долгих бесед наедине. Нам никто не мешал общаться, не ограничивали временем. Потом я слышал, что он качал со всех, особенно с журналистов: «Хотите интервью? Давайте то, другое, третье». Но со мной об этом даже не заикался, вел себя сдержанно.

Следствие по делу было проведено на самом высоком уровне. Практически по каждому из 30 с лишним эпизодов было собрано много доказательств, проведены все мыслимые экспертизы. Следственную бригаду, в нее вошли человек 30, возглавлял Иван Степанович Довбыщук, с которым я в свое время работал в прокуратуре, — мы сидели в соседних кабинетах. «Надо же! — думаю. — На хорошем счету в Генпрокуратуре наши люди».

— Какую тактику защиты вы избрали?

— Я не собирался затягивать процесс ненужными вопросами и ходатайствами, работать на публику, но меня волновало, что же сказать в своей речи. Все-таки дело рано или поздно подойдет к концу… Что вообще можно сказать в защиту человека, который совершил столь тяжкие преступления? Меня мало интересовало, хорошие ли у него характеристики, трудное ли у него было детство и прочие так называемые смягчающие обстоятельства. Это не может ни в малейшей степени оправдать его злодеяния. Я видел глаза несчастных потерпевших, которые стояли вокруг суда, взгляды тех, кто приходил на процесс, и обязан был сказать что-то такое, что бы заставило людей задуматься.

Прежде всего, на мой взгляд, нужно было ответить на вопрос: почему при нашем мощном оперативно-следственном аппарате — все-таки впервые Оноприенко вышел на свой кровавый промысел еще при Советском Союзе! — его вовремя не задержали, не остановили? Меня постоянно терзала мысль: где правоохранительная система дала сбой, почему допустила столько жертв?

Когда ты работаешь над серьезным делом, думаешь о нем день и ночь, что-то свыше тебе подсказывает ответ, дает ключ к отгадке. И я натолкнулся в океане бумаг — помножьте-ка 250-300 страниц на 100! — на один эпизод. Его расследованию было отведено 25 томов, четверть дела. Это убийство семьи, которая в 1989 году ехала с отдыха и заночевала в лесопосадке возле Васильевки Запорожской области. Оноприенко со своим подельником Рогозиным наткнулись на спящих людей. Они всех, в том числе двоих детей, застрелили, машину сожгли. Под утро местные пастухи обнаружили обугленные останки.

— Это, насколько я помню, был далеко не самый жуткий эпизод в деле, и пресса обошла его вниманием.

— И напрасно. Милиция в тот раз сориентировалась очень быстро. Установили машину, на которой туда приезжали убийцы, — это были «жигули», красная «девятка» — и начали розыск. К вечеру оперативники уже имели достоверные данные, кого задерживать, но Оноприенко буквально из-под носа от погони ушел. На расследование были брошены серьезные силы. Естественно, кого вначале прощупали? Тех, кто ранее судим, в чем-то замешан, склонен к преступлению. Круг сужался, сужался, следствие подобралось вплотную к Рогозину и Оноприенко… И вдруг все оборвалось.

— Но почему?

— Об этом надо спросить у руководства запорожской милиции, в областной прокуратуре. Путем анализа, сопоставления — но это мое субъективное мнение! — я пришел к выводу, что Оноприенко умышленно дали уйти от наказания, когда он фактически висел на волоске. Во время допроса Рогозин сначала отпирался, что ездил на красной «девятке», но потом признался, что был в тот вечер со своим приятелем Оноприенко… А тот имел ружье 12-го калибра с приспособлением для ночной стрельбы, зарегистрированное в Васильевке. Тогда же всех охотников в округе перешерстили, десятки людей допросили…

То есть оперативные работники правоохранительных органов четко сработали и свое дело сделали. Но когда они докопались до убийц и оставалось сделать последний шаг, что-то им помешало: Оноприенко просто «не посчитали нужным допросить». Заметая следы, он переехал в Одессу. Следом было направлено его охотничье дело, которое где-то затерялось, исчезло, просто испарилось. Следственной бригадой Генпрокуратуры установлено, что в регистрационном милицейском журнале карандашом сделана пометка: «Охотничье дело Оноприенко отправлено 4 октября 89-го». А через несколько лет, когда были допрошены работники милиции, уже ничего выяснить не удалось.

Мы и сегодня не знаем, чья черная рука сдержала следствие, позволила преступнику уйти от ответственности. А мой преподаватель в Свердловском юридическом институте, профессор по уголовному праву Галиакбаров, говорил: «Каждое преступление, оставшееся безнаказанным, порождает новые преступления». Человека уже не сдерживает мысль о неотвратимости возмездия. Уверовав, что неуловим, он все больше наглеет, действует все более дерзко.

Похоже, Оноприенко и сам не ожидал, что ему так долго все будет сходить с рук. В 89-м, совершив девять убийств, он подался за границу. Думал, что дома его усиленно разыскивают правоохранительные органы. Поэтому, когда в 1992 году его первый раз выдворили из Европы, он, прилетев в Киев, не отправился сразу к родным, знакомым… Этот хитрец решил разыграть роль психически больного человека и целый день стоял на одной ноге в аэропорту Борисполь, пока милиция не обратила на него внимание.

Ну артист! Попав в киевскую психиатрическую лечебницу, он вел себя примерно, помогал персоналу, хотя в то же время и обворовал квартиру в Киеве. И таки смог провести врачей — ему установили диагноз, поставили на учет…

— Почему же вы не верите в его душевную болезнь?

— Во время процесса провели повторную экспертизу… По решению суда в Житомир приехал кандидат медицинских наук Андрей Цубера из Павловской больницы, задавал вопросы Оноприенко прямо на судебном заседании. Психиатр пришел к однозначному выводу, что подсудимый здоров, что все это симуляция и нет никакого смысла направлять его на принудительное лечение или новое обследование в Павловку…

Оноприенко был достаточно осторожен, чтобы, заполучив справку, второй раз отправиться на прогулку по Европе. Только окончательно убедившись, что раны зажили, все успокоились, он поехал к двоюродному брату, который служил в Яворове Львовской области. А вскоре Украину потрясла серия убийств в селе Братковичи, в Малине Житомирской области. Всего с декабря 1995-го по 16 апреля 1996 года, когда его задержали, он загубил 43 жизни. Убивал стариков, женщин, детей — всех без разбора. Среди его жертв был даже 10-месячный ребенок. И слава Богу, этого монстра остановили, пока он не пошел на третий круг.

Конечно же, его рассказы о том, что ему свыше дан приказ убить 360 человек, что он слышал какой-то голос, были игрой на публику. Но Оноприенко продолжал бы свое черное дело. Не потому, что ему что-то привиделось, а потому, что уверовал в свою безнаказанность.

— Ходили слухи о том, что он владел чуть ли не гипнозом, мистическими способностями. Якобы потому его и не могли долго поймать, хотя бросили на его поимку десятки тысяч милиционеров, внутренние войска, даже бронетехнику, посты у каждого куста поставили. Это правда?

— Ерунда! Просто хитрый, расчетливый, тонкий психолог. Его трудно было поймать, потому что теперь он действовал один, без подельников. И грабил не банки, не крутых и богатых. Как мясник, убивал беззащитных и бедных людей. Выбирал в селах на окраине, где нет телефона, где машина с трудом проедет. Там если кто и услышит выстрел, даже телефона нет, чтобы ночью позвонить. Куда кричать, что стреляют, убивают?

Что бы там ни говорили, а если б Оноприенко остановился и опять лег на дно, его до сих пор, наверное, не поймали бы. Несмотря на то, что он от запаха крови совсем ошалел, в Братковичах Львовской области убивал налево и направо, задержали его случайно. Он открыл дверь, думая, что вернулась сожительница, заспанный, в трусах…

Там первый протокол на одну страничку. На втором и третьем допросе уже появилось милицейское начальство, которого с каждым разом становилось все больше и чины все выше. Оноприенко тогда с издевкой сказал что-то вроде: «Уже нашли, да? Что вы тут кино ломаете! Разве еще тогда, в 89-м, не было ясно, кто и что?». Я, когда наткнулся на эту цитату в одном из последних томов, в шоке был.

— Вы спрашивали Оноприенко, как он смог уйти от запорожской милиции, буквально сидевшей у него на хвосте?

— Нет. Во-первых, это не входило в мою компетенцию, а во-вторых, он не дурак, чтобы такие вещи рассказывать. Можно лишь предполагать, как все было… Васильевка — небольшой райцентр, где все друг друга знают. Сергей Рогозин, на которого вышло следствие, был там человеком известным, уважаемым и на хорошем счету. Как-никак председатель общества афганцев. И внешне очень приятный — сильный, мужественный. Никто не мог такого парня, своего в доску, в чем-то заподозрить… Протокол его допроса свелся к нескольким предложениям, тогда как у остальных занимал страниц по 25. Не забывайте, что там 25 томов набралось!

Кстати, на суде Рогозин так и не признал своей вины в трех инкриминированных ему эпизодах. Твердил, что Оноприенко его подавлял, что он боялся подельника.

— Такой замухрышка подавлял крутого афганца?

— Ну, по словам Рогозина, так получается. Можно верить, а можно не верить, но на их общем счету девять трупов.

— На пожизненное заключение тянет?

— Может быть. Но государственный обвинитель просил ему 15 лет. Суд дал и того меньше — 13…

— …А Верховный суд сократил это, довольно мягкое, на мой взгляд, наказание до 12 лет. Как вы думаете, почему?

— Я считаю неэтичным говорить об этом, вам лучше обратиться за разъяснениями к адвокату Рогозина.

— Пресса писала, что ваш коллега очень хорошо поработал в ходе процесса.

— На мой взгляд, в первую очередь работу адвоката оценивает клиент, его мнение — самое важное. А я свою точку зрения оставлю при себе. Когда приговор вступил в законную силу, его не обсуждают, а исполняют, независимо от того, нравится он или нет.

— Может, Рогозин сотрудничал со следствием?

— Если бы сотрудничал, Оноприенко задержали бы раньше, а не когда на его счету было 52 убийства. Но этот уважаемый человек, отец семейства молчал, потому что понимал: если дружок попадется, он будет следующим.

— Сейчас Рогозин отбывает срок в колонии строгого режима Николаевской области. Где-то читала, что престарелые родители сетуют: тяжело к нему ездить, трудно поднимать на ноги двух внуков. Впрочем, им осталось недолго продержаться — через два года подельник Оноприенко выйдет на свободу.

— Я его не защищал, не общался с ним (только в рамках процесса). В целом у меня об этом человеке сложилось неплохое впечатление. Надеюсь, он раскаивается в своей слабости, в том, что не остановил убийцу. Другое дело, каково ему с этим прошлым будет жить на свободе. Особенно с точки зрения морали!

Обратите внимание, давая показания в ходе процесса, Оноприенко не сказал: «Да, Рогозин стрелял вместе со мной в живых людей». Он не стал топить дружка по принципу: тону сам и его буду тащить, напротив, по мере сил его выгораживал. Почему? Потому что понимал: это единственный человек, на которого в перспективе можно рассчитывать. Он уже тогда прикинул, что подельник раньше выйдет, и, видимо, надеялся на какую-то помощь. Для моего подзащитного, который до последнего боролся за свою жизнь, это была единственно верная позиция…

Я склоняюсь к мысли, что все было не совсем так, как преподнесли следствию и суду осужденные. Пожалуй, Рогозин много мог бы порассказать о событиях 89-го года. А в связи с Васильковским делом, которому тогда по невыясненным причинам не дали хода, возникает много вопросов.

— Почему же их не задали во время процесса над Оноприенко и его подельником?

— Дело в том, что материалы следствия не разглашаются. Приведенные мной подробности стали известны только в суде, когда я сказал о них в своей речи. Ну кто до этого имел доступ к делу? Только следствие, тайна которого у нас охраняется законом.

— У вас не возникало желания напиться до потери пульса, когда вы читали, том за томом, подробнейшие описания жутких убийств?

— Не буду врать: когда на тебя наваливается столько ужаса и крови, восприятие притупляется. Конечно, если вникнуть, становится плохо. Представить такое просто невозможно. Вот Оноприенко рассказывал, как выстрелил в голову ребенку. Еще и удивлялся: «Череп слетел, а мальчик идет на меня. Я еще выстрелил». И это не единственный подобный эпизод! Желания не было, но напивался.

Понимаете, я же все через себя пропустил. Следствие собирало улики, суду надо было проверить каждый пункт обвинения, доказать его вину. А у меня совершенно другие мысли крутились в голове. Я анализировал своего подзащитного психологически, пытался вникнуть в его образ мыслей.

— Вы не спросили, зачем он убивал?

— Спросил. Оноприенко ответил прямо: «Хотел денег заработать». Он же после окончания мореходки в загранплавания ходил, но был списан на берег. Причина? Замечен в непорядочности, уличен в мелких кражах. Потом устроился в пожарную часть — и там не задержался. Поездив по миру, видел, как люди живут. Вот и решил обогатиться. Но самая большая сумма, которую он взял у жертвы, — тысяча долларов. А в основном копейки. За помаду, за косметику, за пару ботинок людей жизни лишал. Помню, его невестка с ужасом говорила в суде: «Я же не знала, что он человека убил из-за ведра селедки, которую потом нам принес».

Я потом у этой женщины интересовался, как родственничек вел себя у них дома. Она говорит: «Когда оставался ночевать, мы телевизор включим, а сами по хозяйству снуем. Знаете, как Анатолий бурно реагировал, когда смотрел массовые похороны в Братковичах? Как возмущался, что злодей даже детей не пощадил». Ну разве могли эти люди заподозрить, что он к этим убийствам имеет прямое отношение?

— Помните, что вы сказали в своей речи?

— Такое не забывается. Я посетовал, что на мою долю выпала неблагодарная работа — защищать детоубийцу, но кто-то все равно должен был это делать: не я, так другой. Кто-то, может быть, лучше бы справился, кто-то хуже. Я выполнял ее в меру своих сил и так, как понимал… При этом меня постоянно мучил вопрос: почему так произошло? Кто виноват? Я глубоко убежден: виноват тот, кто не довел васильевский эпизод до конца. Потому что тогда Оноприенко там жил, стоял на учете как охотник, его знали… Вина за 43 убийства лежит на тех, кто это дело закрыл.

— То есть на наших славных правоохранительных органах, которые шесть лет спустя отличились при поимке Оноприенко и получили немало наград и звездочек на погоны?

— Надо помнить, что в тот период Союз разваливался, в стране не понять что происходило. Потом шли сложные процессы: становилась на ноги новая судебная и правоохранительная система…

— …Профессионалы разбежались в частные охранные структуры.

— Скорее, не стало той жесткой системы ответственности и проверок, к которой все привыкли за десятилетия Советской власти… Думаю, если бы в те годы она была по-прежнему сильна, Оноприенко не смог бы так распоясаться. Увы, в конце 80-х руководящие кадры в правоохранительных органах устранились от борьбы с преступностью и не несли строгой ответственности за грубые провалы в работе.

— С вами трудно не согласиться. Но почему ваша речь, при том всеобщем внимании к процессу, практически не была освещена?

— Думаю, потому, что изобличала систему, которая — я достаточно убедительно это показал! — была даже больше, чем Оноприенко, повинна в случившемся. Суд, которому я изложил свою позицию, все внимательно выслушал. А обвинитель Юрий Степанович Игнатенко даже подошел в перерыве взволнованный, пожал руку: мол, не ожидал! Какая-то российская газета отвела под мою речь целый разворот, написав, что она может служить пособием для студентов-юристов.

— А как реагировали родственники погибших?

— По-разному. Хочется верить, что они услышали мои доводы. Еще раз подчеркиваю: я бы не хотел, чтобы меня отождествляли с Оноприенко. Это крайне неправильно, потому что процесс над серийным убийцей должен был состояться. А передо мной как адвокатом стояла четкая задача: не допустить, чтобы осудили невиновного, и показать людям, почему трагедия стала возможной.

— Руслан Иванович, когда вы видели последний раз своего бывшего подзащитного Анатолия Оноприенко?

— Во время вынесения приговора.

— Что ему сказали на прощание?

— Ничего, повернулся и ушел. Он же несколько раз менял тактику по ходу судебного заседания — сначала давал показания, потом потребовал московского адвоката, других знаменитостей, а в конце и вовсе перестал отвечать на вопросы, замкнулся, говорил, что это все спектакль. Но мне кажется, Оноприенко просто понял, что можно уже дурака не валять, — его метод не работает.

— Вы не сожалеете о том, что смертную казнь в Украине отменили?

— Вопрос философский. У этой меры наказания много сторонников и противников. Каждый приводит свои аргументы и по-своему прав. Но я лично против смертной казни. Почему? Потому что всегда остается шанс исправить судебную ошибку (пусть теоретически, но она возможна).

Что касается конкретного дела… Я считаю, что для Оноприенко высшая мера — это был бы подарок. Казнь избавила бы его от множества моральных и физических страданий. Представьте: до последнего дня он обречен сидеть в одиночке, как мышь в банке, и ждать, когда ему дадут зернышко погрызть… Это более сильное наказание, чем если бы его взяли и уничтожили. Какие радости жизни ему доступны? На мой взгляд, нет тяжелее кары, чем лишение свободы. Он, по сути, каждый день мучается, причем не видит света в конце тоннеля.

— По-вашему, он может выйти на волю?

— Закон представляет ему возможность после определенного срока заключения обратиться за помилованием… Надежда должна оставаться даже у такого человека. Но, думаю, какая бы власть в Украине ни была, она не пойдет на смягчение наказания.

Кстати, по словам тюремных охранников, ведет Оноприенко себя хорошо, замечаний нет. То есть сидит молча, ждет какого-то своего шанса. Он рассчитывает, что каждый день что-то может поменяться в этой жизни. И его за это осуждать нельзя. Даже серийный убийца любит жизнь и цепляется за нее до последнего.

Источник — газета «Бульвар Гордона»
Материал сайта http://www.serialkillers.ru/

3

Список преступлений Анатолия Оноприенко:

Данный список - официальный документ из уголовного дела Анатолия Оноприенко, переведенный с украинского языка. Здесь перечислены те преступления, суд по которым шел над ним, в том числе кражи. С виду сухие и официальные слова на деле скрывают за собой ужасающую катрину: безжалостный маньяк за 7 лет убил около 50-ти человек, из них 11 детей.

1. Бандитское нападение и убийство Мельников, Синельниковский район, Днепротпетровкая область. 14 июня 1989 г.
Убиты:
Мельник А.В., 1958 г.р.
Мельник Л.М., 1958 г.р.

2. Бандитское нападение и убийство Василюков, Корецкий район, Ровненская область. 16 июля 1989 г.
Убиты:
Василюк Виктор, 1946 г.р.
Василюк Анна, 1957 г.р.

3. Бандитское нападение и убийство Подоляка, с. Новогоровка, Запорожская область. 16 августа 1989 г.
Убиты:
Подоляка Е.О., 1954 г.р.
Селешок О.П., 1964 г.р.
Селешок Л.П., 1967 г.р.
Тесля З.П., 1962 г.р.
Подоляка О.Е., 1978 г.р.

4. Кража у Моцы М.П., г. Киев. 2 сентября 1994 г.
Потерпевшие:
Моца М.П.
Барон В.Р.

5. Кража у Козеренко А.И., г. Малин, Житомирская область. 3 октября 1995 г.
Потерпевшие:
Козеренко А.И.

6. Кража у Кушнира О.И., с. Народичи, Житомирская область. 14 октября 1995 г.

7. Изготовление, хранение и ношение оружия. Житомирская, Львовская, Одесская, Запорожская, Киевская, Ровненская, Днепропетровская области. Октябрь 1995 - апрель 1996 г.

8. Разбойное нападение и убийство Светловского А.И. и Грищенко Г.О., г. Малин, Житомирская область. 5 октября 1995 г.
Убиты:
Светловский А.И., 1956 г.р.
Грищенко Г.О., 1958 г.р.

9. Разбойное нападение и убийство Паращук М.З., г. Одесса. 28 октября 1995 г.
Убиты:
Паращук М.З.

10. Кража у Палки З.Л., г. Буск, Львовская область. 5 декабря 1995 г.
Потерпевшая:
Палка З.Л.

11. Покушение на убийство Баранца И.И., г. ,Буск, Львовская область. 5 декабря 1995 г.
Потерпевший:
Баранец И.И.

12. Уничтожение имущества Палки З.Л. 5 декабря 1995 г.

13. Кража государственного имущества, г. Овруч, Житомирская область. 7 декабря 1995 г. ТКП "Полесянка".

14. Кража у Ломейко Ю.А., с . Орлянское, Васильковский район, Запорожская область. 25-27 декабря 1995 г.

15. Разбойное нападение и убийство семьи Зайченко, с. Гамарна, Малинский район, Житомирская область. 24 декабря 1995 г.
Убиты:
Зайченко В.М., 1968 г.р.
Зайченко Ю.В., 1970 г.р.
Зайченко Б.В., 1992 г.р.
Зайченко О.В., 1995 г.р.

16. Разбойное нападение и убийство Малиновского М.И., с. Братковичи, Городокский район, Львовская область. 29 декабря 1995 г.
Убит:
Малиновский М.И., 1962 г.р.

17. Разбойное нападение и убийство семьи Кричковских и сестёр Галушка, с. Братковичи, Городокский район, Львовская область. 30 декабря 1995 г.
Убиты:
Кричковский П.А., 1968 г.р.
Кричковская М.Я., 1972 г.р.
Галушка Л.Я., 1977 г.р.
Галушка М.Я, 1977 г.р.

18. Разбойное нападение и убийство Одинцова С.В. и Долининой Т.В., г. Энергодар, Запорожская область. 5 января 1996 г.
Убиты:
Одинцов С.В., 1956 г.р.
Долинина Т.В., 1964 г.р.

19. Разбойное нападение и убийство Рыбалко А.М. и Гармаша С.И., Васмльковский район, Запорожская область. 5 января 1996 г.
Убиты:
Рыбалко А.М., 1964 г.р.
Гармаш С.И., 1960 г.р.

20. Убийство Савицкого А.И., Васильковский район, Запорожская область. 6 января 1996 г.
Убит:
Савицкий А.И., 1950 г.р.

21. Разбойное нападение и убийство Касая В.В., Васильковский район, Запорожская область. 6 января 1996 г.
Убиты:
Касай В.В., 1960 г.р.

22. Убийство Кочергиной Н.В., васильковский район, Запорожская область. 6 января 1996 г.
Убита:
Кочергина Н.В. 1960 г.р.

23. Разбойное нападение и убийство семби Пилатов, с. Братковичи, Городокский район, Львовская область. 17 января 1996 г.
Убиты:
Пилат В.И., 1934 г.р.
Пилат О.И., 1936 г.р.
Пилат И.В., 1965 г.р.
Пилат Л.Е., 1970 г.р.
Пилат О.И., 1989 г.р.

24. Разбойное нападение и убийство Захарко С.М. и Кондзёлы Г.В., с. Братковичи, Городокский район, Львовская область. 17 января 1996 г.
Убиты:
Захарко С.М., 1940 г.р.
Крндзёла Г.В., 1966 г.р.

25. Разбойное нападение и убийство Заграничного С.В., Марусиной С.А. и её детей, г. Фастов, Киевская область. 30 января 1996 г.

26. Разбойное нападение и убийство семьи Дубчак, г. Олевск, Житомирская область. 19 февраля 1996 г. Убиты:
Дубчак А.И., 1964 г.р.
Дубчак Ю.М., 1965 г.р.
Дубчак В.А., 1987 г.р.

27. Разбойное нападение и убийство Гудзя В.В., г. Малин, Житомирская область. 26 февраля 1996 г.
Убит:
Гудзь В.В., 1956 г.р.

28. Разбойное нападение и убийство семьи Бондарчук, г. Малин, Житомирская область. 27 февраля 1996 г.
Убиты:
Бондарчук С.С., 1969 г.р.
Бондарчук Г.Г., 1965 г.р.
Бондарчук В.С., 1987 г.р.
Бондарчук Т.С., 1988 г.р.

29. Разбойное нападение и убийство Цалко Б.Б., г. Овруч, Житомирская область. 14 марта 1996 г.
Убиты:
Цалко Б.Б., 1968 г.р.

30. Разбойное нападение и убийство семьи Новосад и Кучерявой И.П., г. Буск, Львовская область. 22 марта 1996 г.
Убиты:
Новосад М.М., 1960 г.р.
Новосад Г.П., 1965 г.р.
Новосад Л.М., 1986 г.р.
Кучерявая И.П., 1970 г.р.

Подготовка материала — Саша
Материал сайта http://www.serialkillers.ru/

4

Держите еще статью :)
-
Анатолий Оноприенко, самый жестокий убийца в истории страны, пожизненный срок наказания отбывает в Житомирской тюрьме №8. Сейчас ему сорок один год. Он отказывается встречаться и разговаривать с журналистами.
Рассматриваю его через квадратный глазок камеры. Вижу худощавого, невысокого ростом мужчину в темно-синей тюремной робе и черных туфлях. Стриженая седая голова, двухдневная редкая щетина. Заложил руки за спину и смотрит в стену.
В 11 часов его выводят на прогулку — в дворик, обустроенный на крыше корпуса для пожизненно заключенных. Мне тем временем разрешают зайти ”в гости” к Оноприенко. В его камере чисто. Двухуровневые нары застелены тоненьким светлым одеялом. Подушка тоже совсем плоская. Оноприенко занимает верхний этаж на нарах. Нижний — не застелено. Возле зарешеченного окна — столик, накрытый клеенкой. В углу — цветной телевизор ”Томсон”. Под ним треугольная полочка, на которой стоит пачка чая, несколько чашек.
— Телевизор фонд ”Возрождение” подарил года три назад,— отметил начальник тюрьмы Владимир Кудельский.
Оноприенко в камере сам. Хоть другие пожизненно заключенные живут вместе.
— Он ”серийник”, а по тюремным законам таких могут убить, — объясняет Кудельский. — Оноприенко написал заявление о том, что желает пребывать в камере один.
Ему никто не носит передач. Никто не пишет. Пожизненно заключенный имеет право позвонить по телефону четыре раза в год. Оноприенко никому не звонил (нужно ему мой телефончик передать %)).
В 6 часов у него подъем. В 7 — завтрак. На обед в день моего приезда у него был овощной суп, перловую кашу, салат из свежей капусты и компот.
Один час в сутки — с 11 до 12 часов — Оноприенко гуляет в тюремном дворике. Работать не хочет (заключенные в тюрьме шьют обувь и собирают розетки). Читает по пять книг в неделю: любит произведения Шолохова, Пушкина, Тургенева, детективы Чейза и Агаты Кристи. В прошлом году прочитал книгу Золя ”Человек-зверь”. По четвергах в тюрьму приходит священник. Оноприенко спорит с ним в толковании библейских текстов. Для этого его выводят в молитвенную комнату, обустроенную в конце коридора. (развлекается как может, да %))) Пожизненно заключенные не имеют права ходить в церковь.
У него есть Библия и небольшая иконка, которую перед прогулкой он спрятал в столик. Любит смотреть телевизор. За семь лет пребывания в Житомирской тюрьме он ни разу не нарушил режим.
— У него прекрасный аппетит и крепкий сон, — говорит начальник тюрьмы.
Арестовали Оноприенко десять лет назад. 31 марта 1999 року Житомирский апелляционный суд вынес ему смертный приговор. В декабре в том же году Конституционный суд ввел мораторий на смертную казнь, и приговор заменили пожизненным заключением.
В 1996-м Оноприенко жил у своей сожительницы Анны Козак, в городке Яворове в Львовской области. Их сосед по квартире позвонил в милицию и рассказал о подозрительном мужчине, который по ночам часто возвращался с большими сумками.
— Я работал в оперативно-следственной группе, созданной специально для поиска серийного убийцы, — вспоминает Борис Самарский, полковник милиции, заместитель начальника УВД Житомирской области.— Больше пяти минут не мог допрашивать Оноприенко, хотел задушить собственными руками. Я видел в Малине тела двух детей Бондарчуков — 8-летного мальчика и 6-летней девочки. Им Оноприенко разрубил топором головы. Их отца, с которым вырос вместе у Малинском детдоме, зарезал ножом. Зачем убивал детей? — это первое, что я его спросил, — продолжает полковник. — А он нагло так объясняет: ”Я убил родителей, зачем же по миру сирот пускать?”.
Оноприенко выбирал дом на окраине села, разбивал камнем окно. Когда хозяин выбегал во двор посмотреть, кто хулиганит, стрелял в упор, — рассказывает Самарский. — Хвастался, что просчитал: пока за мужем выскочит жена, он успеет перезарядить обрез и выстрелить в женщину. После этого заходил в дом и грабил...
Эксперты констатировали: убийца ”абсолютно лишен чувства жалости и сопереживания”. На следствии он этим хвастался. Говорил, что не любил ходить на охоту, потому что бегать за беззащитным зайцем неинтересно. Ему нужен был равный соперник.
Анатолий Оноприенко родился в Малине Житомирской области. Мать умерла, когда ему было шесть лет. Отец женился второй раз и выехал в Россию. Ребенка сначала взяли к себе дед с бабушкой. Но они были уже старые и не могли присматривать за мальчиком. Его старшему брату было тогда уже за двадцать, он имел свою семью и тоже не хотел заниматься Анатолием. Мальчика отправили в интернат.
После школы брат устроил его в Малинский лесной техникум, а потом — в мореходку в Херсоне. Анатолий ходил в заграничные плавания. Женился на морячке, с которой вместе плавал. Родился сын. Но за несколько лет с корабля Оноприенко списали — поймали на контрабанде. Семья распалась. Анатолий устроился работать пожарником.
На следствии его коллеги свидетельствовали, что он был физически тренированным человеком, в костюме пожарника — а это вес в несколько десятков килограммов — мог сделать сальто назад.
К расстрелу в 1999 году Оноприенко приговорил судья Житомирского апелляционного суда Дмитрий Липский. Сегодня он работает в Высшем административном суде. Мы встречаемся в его служебном кабинете.
— Оноприенко — абсолютно циничный и совсем неинтересный человек, — говорит он. — Родственники погибших готовы были разорвать его на куски. На суде свидетели рассказывали странные вещи. В 1995 году, в момент убийства семью в Бузьке, в доме погас свет и убийца шарил по комнатам с фонарем. Свет от него заметил сосед, который в это время вышел на порог. А его пес, дрожа, прижался к ноге хозяина и ни разу не гавкнул (сосед тоже не гавкнул, полагаю %)).
Жилище семьи фастовчан Марининых, которую Оноприенко вырезал, охраняла огромная кавказская овчарка. Она тоже во время нападения ни разу не подала голос.
— В нем было что-то волчье, — вздыхает судья.

5

Плюс если кто хочет скачать видео - http://www.sendspace.com/file/85vbg6  http://torrents.ru/forum/viewtopic.php?p=1789792

6

Ну и исчо из ЖЖ заметка, http://gloomov.livejournal.com/82400.html
-
В связи с разными дискуссиями последних дней вспомнилось, как лет шесть назад мне довелось побывать на процессе по делу серийного убийцы Анатолия Оноприенко. Оноприенко признался в убийстве 52 человек - мужчин, женщин, детей. Может быть, убийств было и больше, поскольку Оноприенко несколько лет бродяжил по Европе, вел жизнь нелегала, и трудно представить себе, что убивать он начал, лишь вернувшись домой, на Украину.
В клетке житомирского суда сидел невзрачный, невысокого роста лысоватый человечек в большой - не по росту - куртке, кроссовках и вязаной лыжной шапке. Воплощенная банальность зла.
Я уже успел к тому времени просмотреть видеокассету, принесенную одним любезным милицейским следователем - запись разговора с Оноприенко. Говорил убийца примерно так: "Как я к этому относился? Нормально, спокойно на все смотрел. Как зверь. Ну, как зверь смотрит на овец".
В своих показаниях Оноприенко порой сбивался на разговоры о каких-то голосах, сатанинском призвании и желании "показать людскую беспомощность", но был признан полностью вменяемым. Убивал он ради наживы. За богатствами особыми не гнался: брал и деньги, и золотые побрякушки, и одежду, и мелкие домашние вещи. Деревенских он иногда вырезал целыми семьями, не щадя маленьких детей, стрелял, бил.
Оноприенко можно было понять. В его действиях прослеживалась довольно четкая логика - хотя, казалось, по временам она лишь маскировала незамутненную жажду убийства как такового. Ну захотелось человеку денег - пошел, пригрозил пистолетом, после убил, не оставлять же свидетелей. Забрался ночью в дом - всех убил, спящих, чтобы не мешали. Девочка проснулась и в страхе стала молиться - свидетель, гантелей ее.
Понять можно и немцев времен больших войн, и нацистов, и группенфюреров СС, и тех их добровольных пособников, что радостно вливались в ряды вермахта, а то и упомянутого СС. Можно проанализировать и разложить по полочкам движущие мотивы их поступков. Уверяю, они окажутся довольно просты. Их можно понять.
Но понять - не означает оправдать. Оправдать Анатолия Оноприенко невозможно.

7

:|give_rose| erjbeta

8

Анатолий - это некий запрограммированный автомат по убиванию.
Словно все его существо стремилось к тому, чтобы поубивать как можно больше людей, чем быстрее, тем лучше. Истребитель во всей красе.
Ничего интересного в этом не вижу.